Шел второй месяц войны, дежурства превратились в Обязательную непременность военизированного быта. 26 июля Игорь был назначен в группу охраны шоссейного моста через канал. Группа, в которой был Игорь, заняла место в окопчике на мыске. Высоко в темно синем небе с не нашим звуком, уже распознаваемым тренированным ухом, прошли бомбардировщики.

Подробней в видео:

Взметнулись прожектора, над городом повисли осветительные бомбы, послышались глухие разрывы фугасок. Над городом шел бой, небо было иссечено прожекторами, пунктирами трассирующих пуль, разрывами зенитных снарядов, отсветами занявшихся пожаров. Самолет задымился, пошел куда то вбок. Мальчишки, наблюдавшие больше за небом, чем за мостом, ликуя повыскакивали из окопчика. Так хотелось непременно совершить подвиг, взять летчиков в плен.

И трое ребят решительно кинулись к воде, вплавь, через канал, оставив одного, который не умел плавать, в окопчике быть на посту и стеречь противогазы и одежду. За карабином несколько дней ныряли, но так и не нашли. За утерю оружия из батальона отчислили, но, учитывая ранение, к ответственности не привлекли. Человек сидит на камне у воды, следит за ритмом волн, бегущих по кромке берега. За спиной у него тот окопчик, уже почти незаметный, оплывший. И вдруг пришла простая мысль: все фронтовые годы, все непростые годы потом, был таки у него ангел хранитель! И первый раз он взмахнул над ним крылом здесь, на середине канала, над этой гладкой водой, в которой мирно плывут отражения облаков, среди которых покачивается бакен.

Ни чтение умных книг, ни наставления бывалых людей или родителей не имеют такой цены, как собственный опыт. Только собственной шкурой, осознав, что огонь обжигает, что спать можно в любом положении и что песчинка в сапоге на марше способна все вокруг превратить в ад, начинаешь постигать мудрость жизни, ее простые и такие высокие истины. Первый день армейской жизни в Тюменском пехотном училище после долгой дороги начался с бани. Добросовестный Игорь сначала не понял, почему парни жмутся и хихикают, когда он решительно схватил квач с полетанью, которую потом надолго запомнил. Естественно, после первого десятка километров ноги были стерты в кровь. Новое пополнение проходило курс обучения ускоренным темпом, и в декабре колеса под вагонами теплушек простучали: на фронт, на фронт.

Паровозы не кипели, застряли где то на станции в Башкирии. Игорь решил не только обогреться, но и помыться побриться, замешкался. Военный комендант успокоил: скоро пойдет дрезина, нагоните, не горюйте. Хорошо, дрезина оказалась закрытой, домчались до станции Янаул, а состав еще не приходил и ожидался не раньше чем через 10 часов. Десять часов даром не пропали, а то черт его знает, что ждет впереди! Нагоняй получили, но все обошлось, снова со своими в теплушке.

На соседних путях в Зеленом Доле остановился санитарный состав с ранеными с фронта. Кое где из санитарного поезда вышли ходячие раненые продышаться, покурить. Свежеиспеченные лейтенанты, осмелев, подошли к вагонам. Разговоры, разговоры о фронте, о ранениях. Первые трофеи подержали в руках: зажигалки, часы, перочинные ножики, открытки. Лица какие то непривычные, открытые, приглашающие к общению, мудрые, что ли. Кое кто ехал в санпоезде уже по второму разу. Лейтенантам ой как хотелось заглянуть в вагоны к лежачим, но какой то сковывающий страх не давал сделать шага.